МОЙ ЛЮБИМЫЙ ГУБЕРМАН

Дорогие мои чатлане, я обожаю творчество Губермана и хочу вас познакомить с ним и его творчеством.

Игорь Губерман: «моя бабушка часто повторяла: «Гаринька, каждое твое слово — лишнее»

Представляю статью Юрия Гаева «ФАКТЫ» (Запорожье) от 31.03.2006

Известный поэт-юморист говорит, что в нынешнем году он отмечает сразу три юбилея: 25 лет, как посадили, 20 — как выпустили, и 15 — как вышел на сцену
Представлять читательской аудитории Игоря Губермана вряд ли уместно. Его стишки — гарики — давно стали народными. Достаточно вспомнить шедевр: «Не стесняйся, пьяница, носа своего, он ведь с красным знаменем цвета одного!» Или: «Старость — не радость, маразм — не оргазм». Один из друзей поэта назвал его Абрамом Хайямом нашего времени. С чем, впрочем, сам «Абрам» не согласен.
Живя в Иерусалиме, Губерман периодически выступает с концертами в США, странах Европы и СНГ. Сейчас, например, ездит по Украине.
«Один приятель, когда слышал мои стишки, говорил: «Слова народные, автора скоро выпустят»
Игорь Миронович Губерман большую часть жизни провел в российской столице. В Москве окончил школу и институт, 20 лет отработал инженером. Но в 1979 году органы «пришили» ему незаконную скупку икон и сбыт краденого. Вскоре Губермана посадили. Освободили через пять лет. А в 1988-м (пик перестройки) вызвали в ОВИР и сказали: «Министерство внутренних дел приняло решение о вашем выезде». С тех пор Губерман, его жена, сын и дочь живут в Израиле.
— Как вам на чужбине? Легче, чем в России?
— Я очень люблю Израиль. Это фантастическая страна! Огромное количество людей кричит, жалуется и ругает Израиль. Там действительно трудно жить, потому что климат жаркий и опасность просто висит в воздухе. И, кроме того, там много евреев! Больше всех жалуются обеспеченные люди. Они полагают: если такого добились в Израиле, то чего бы достигли в Америке! А сама страна — прекрасная, камни пахнут историей. Словом, мне там хорошо. Настолько, что даже не могу это выразить словами. Но Россия — тоже моя Родина. Вот такой парадокс. Я — еврей, живущий в Израиле, но пишущий на русском языке. А мой любимый стишок об Израиле такой:
Здесь еврей и ты, и я,
Мы — единая семья.
От Шаббата до Шаббата
Брат нае… вает брата.
— Это ничего, что вы вовсю материтесь на публике?
— Вспоминаю свои первые выступления: удивленные взгляды, покрасневшие лица… А потом — возмущенные звонки. С тех пор на концертах всегда предупреждаю, что в стихах есть нецензурные выражения — даю возможность стареньким учительницам выйти из зала… Году в 90-м поехал на первые гастроли в Америку, и мне там подарили словарь великого русского лингвиста Бодуэна де Куртенэ. Так вот, академик де Куртенэ говорил: «Жопа» — не менее красивое слово, чем «генерал». Все зависит от употребления». Думаю, у меня ненормативная лексика звучит адекватно. Это абсолютно естественная часть великого и могучего, правдивого и свободного языка. Наше ухо с наслаждением ловит любое неприличное искажение слова, фамилии… Со мной в лагере сидел товарищ, который до этого сидел со старым евреем по фамилии Райзахер. У него была кличка Меняла.
— Как вы пришли к гарикам?
— Случилось это в начале 60-х годов. В Китае во времена китайской культурной революции печатали лозунги — дацзыбао. Первые свои четверостишия я так и назвал. Домашние меня всегда звали Гариком, и моя бабушка часто повторяла: «Гаринька, каждое твое слово — лишнее». Вот и решил, что самым точным названием для моих стишков будет «гарики». Меня очень увлекла такая форма, поскольку она требует вложить в маленький размер большой смысл. Гариков уже больше пяти тысяч. Мой приятель, когда я сидел, услышав эти стишки, говорил: «Слова народные, автора скоро выпустят».
В Одессе у поэта спросили: «Вы Губерман или просто здесь гуляете?»
— Какова история вашей книги «Прогулки вокруг барака»?
— Я написал эту книгу в лагере. По вечерам, когда начальство из санчасти уходило, забирался в небольшой подвальчик или грязный кабинет врача и записывал на обрывках бумаги все услышанное и увиденное за день. После этого, естественно, обрывки прятал. Ложился спать поздно, утром ходил по лагерю сонный, но умиротворенный и счастливый. Однажды замначальника по оперативной части заметил это и сказал: «Губерман, ну что ты все время лыбишься? Отсиди свой срок серьезно, когда вернешься, тебя, может, в партию примут».
Я был уверен: о том, что пишу, знает не более шести человек. Но однажды меня остановил пахан зоны и сказал: «Если ты про нас напечатаешь, просись сразу в этот же лагерь. Второй раз сидеть на той же зоне гораздо легче». Вот с таким одобрением я и писал книгу. Но никак не мог придумать окончание. А рядом, в поселке, жил Петя-тракторист. Невысокий мужичок, но наполеонистый и категоричный. Утром выгонял свой трактор с прицепом, в обед возвращался, выпивал бутылку плодово-ягодного вина, садился на скамейку и давал прохожим консультации по всем вопросам. Причем был абсолютно неграмотным, окончил три класса на двоих с братом. И вот как-то иду я в булочную, а две старухи, увидев меня, стали обсуждать зэков. Одна говорит: «Какие они все-таки хорошие люди!» На что Петя ответил: «Х… вых не содют!» Этими словами я и закончил книгу.
К себе самому Игорь Миронович относится с иронией. Он говорит, это еврейское, генетическое. В Советском Союзе еврею нельзя было быть другим. О своей популярности поэт рассказывает много смешных историй. Как-то в Одессе к нему подошел пожилой мужчина и сказал: «Я извиняюсь, вы Губерман или просто здесь гуляете?»
— А как насчет успеха у женщин, Игорь Миронович?
— Несколько лет назад я был в Бруклине. После выступления поехали с друзьями пить водку. Пока они ловили машину, ко мне подошла женщина лет 30. По внешнему виду наша: американки в мае в шубах не ходят. Она спросила: «Вы свободны?» — «У меня жена и двое детей», — ответил я. «А в ближайшие два дня вы свободны?» — «Нет, лечу в Чикаго, а затем в Бостон». — «А в ближайшие два часа?» — «Буду с друзьями пить водку». — «А брат у вас есть?» — «Брат у меня есть». Я на секунду задумался, а она выдала: «Красивого не надо, можно такого же». По-моему, это был настоящий успех!
Расскажу еще одну хвастливую историю, правда, она чуточку физиологична. Дело было в Испании, в Мадриде. Меня в сортире в музее Прадо узнал русский турист. Стоим мы рядом, тесно прижавшись к писсуарам. Друг на друга, естественно, не глядим. Вдруг он наклоняется и жарко шепчет мне на ухо: «Вы — Губерман, пишущий гарики?» Отвечаю: «Я». И он, не прерывая процесса, стал говорить мне немыслимые комплименты. Я, скосив на туриста из вежливости глаза, с ужасом увидел, что он пытается из правой руки переложить в левую, чтобы мне руку пожать… Из сортира я вышел первым.
— Наверное, ваши стишки сложно переводить на другие языки.
— Были попытки перевести гарики на английский, французский, немецкий, голландский, чешский, польский, идиш и иврит. Конечно, из этого ничего не получилось, хотя наиболее перспективным я считаю голландский язык, потому что на нем моя фамилия звучит как Хуйберман. Есть замечательная писательница Дина Рубина, мы с ней дружим. Так вот, ее фамилия по-голландски — Руебина.
«Завидую не деньгам, а успеху на том поле, где уже отыграл другой»
— Над чем вы сейчас работаете?
— Уже несколько лет в жутких муках пишу большой сборник стихов для маленьких. Каждый раз первые три строчки получаются безупречные, а четвертая подводит. Художник Саша Окунь, который оформляет все мои книжки, как-то сказал: «Старик, надоело оформлять твои книжки своими рисунками. Давай сделаем книжку, в которой твое четверостишие будет иллюстрацией к моему рисунку». И мы придумали такой сборник: мир глазами детей. На весь разворот большой рисунок и мои стихи. Я написал их несколько десятков, есть даже приличные, правда, таких очень мало. Вот несколько:
Я услышал ветки хруст,
Я увидел ноги тетки.
Тетка писала под куст
Из большой сапожной щетки.
По речушке меленькой,
За ромашкой беленькой
Плыли три букашки
На большой какашке.
Ой, теки, моя слеза!
Очень больно папа высек.
Папе зря я рассказал
Все названия пиписок.
Посмотреть на драмкружок
Приплелись родители.
Из-за них мы, кроме жоп,
Ничего не видели.
Ну что, представили рисунки к этим стихам? Я как-то прочитал два стишка Дине Рубиной и спросил: «Старуха, ты такой сборник себе купишь?» Она говорит: «Да. На все деньги, что у меня есть, скуплю тираж, чтоб моим детям не досталось!» Поэтому мы с Сашкой решили пока книгу не выпускать.
— Чтобы не травмировать неокрепшие детские души?
— Не бойтесь вы так за молодое поколение! Дети знают все не хуже взрослых, просто щадят нас. У меня в Бостоне есть знакомая семья бывших питерцев. Бабушка-филолог посвятила свою жизнь внуку, который прекрасно владеет русским языком. Возвращаются они из гостей, а на дворе декабрьский гололед. Женщина поскользнулась, и малолетний внук, только что читавший в гостях «Евгения Онегина», говорит ей: «Однако, скользко. Дай, пожалуйста, руку. По крайней мере, нае… немся вместе».
— В вашем творчестве появилась новая большая тема — старость.
— Старость — ужасная штука, жуткое усыхание всех желаний и помыслов. Старикам гораздо меньше хочется от жизни, зато они никуда не спешат, иногда говорят замечательные слова и нередко проявляют стойкость в тех ситуациях, в которых молодые ломаются. Вот послушайте:
Я слишком, ласточка, устал
От нежной устной канители.
Я для ухаживаний стар,
Поговорим уже в постели.
Мы столько по жизни мотались,
Что вспомнишь — и льется слеза.
Из органов секса остались
У нас уже только глаза.
Увы, всему на свете есть предел.
Облез фасад, и высохли стропила.
В автобусе на девку поглядел —
Она мне молча место уступила.
Зря смеетесь, девушки,
Грех меня жалеть.
Есть еще у дедушки,
Чем и как развлечь.
— Вы вообще человек завистливый?
— Очень! Просто как пудель. Но завидую не деньгам, а успеху на том поле, где отыграл другой. Я дружу с замечательным московским поэтом Игорем Иртеньевым. У него есть стихотворение, которое мне очень нравится:
Я шел по улице, и вдруг
Упал на голову утюг.
И все печали прежних дней
Разгладил в памяти моей.
Если бы я присутствовал, когда Игорь пишет свои замечательные четверостишия, я бы… его отравил!

МОЙ ЛЮБИМЫЙ ГУБЕРМАН: 23 комментария

  1. ***
    О том, что подлость заразительна
    и через воздух размножается,
    известно всем, но утешительно,
    что ей не каждый заражается.

    ***
    Люблю людей, и по наивности,
    открыто с ними говорю.
    И жду распахнутой взаимности,
    а после горестно курю…

    ***
    Когда сидишь в собраньях шумных,
    язык пылает и горит;
    но люди делятся на умных
    и тех, кто много говорит.

    ***
    Человек — это тайна, в которой
    замыкается мира картина,
    совмещается фауна с флорой,
    сочетаются дуб и скотина.

    ***
    Никто из самых близких поневоле
    В мои переживания не вхож,
    Храню свои душевные мозоли
    От любящих участливых галош.

    ***
    Власть и деньги, успех, революция,
    Слава, месть и любви осязаемость —
    Все мечты обо что-нибудь бьются,
    И больнее всего — о сбываемость.

    ***
    Свобода — это право выбирать,
    с душою лишь советуясь о плате,
    что нам любить, за что нам умирать,
    на что свою свечу нещадно тратить.

    ***
    Мы сладко и гнусно живем
    среди бардака и парада,
    нас греет холодным огнем
    трагический юмор распада.

    ***
    Строки вяжутся в стишок,
    море лижет сушу,
    дети какают в горшок,
    а большие — в душу.

    ***
    Довольно тускло мы живем,
    коль ищем радости в метании
    от одиночества вдвоем
    до одиночества в компании.

    Автор — Игорь Губерман.

  2. ♥ Добро со злом природой смешаны,
    как тьма ночей со светом дней;
    чем больше ангельского в женщине,
    тем гуще дьявольского в ней.

    ♥ Кто ищет истину, держись
    у парадокса на краю;
    вот женщины: дают нам жизнь,
    а после жить нам не дают.

    ♥ Я женских слов люблю родник
    и женских мыслей хороводы,
    поскольку мы умны от книг,
    а бабы прямо от природы.

    ♥ Послабленье народу вредит,
    ухудшаются нравы столичные,
    одеваются девки в кредит,
    раздеваются за наличные.

    ♥ Ключ к женщине — восторг и фимиам,
    ей больше ничего от нас не надо,
    и стоит нам упасть к ее ногам,
    как женщина, вздохнув, ложится рядом.

    ♥ Бабы одеваются сейчас,
    помня, что слыхали от подружек:
    цель наряда женщины — показ,
    что и без него она не хуже.

    ♥ Блестя глазами сокровенно,
    стыдясь вульгарности подруг,
    девица ждет любви смиренно,
    как муху робко ждет паук.

    ♥ Процесс эмансипации не сложен
    и мною наблюдался много раз:
    везде, где быть мужчиной мы не можем,
    подруги ускользают из-под нас.

    ♥ Завел семью. Родились дети.
    Скитаюсь в поисках монет.
    Без женщин жить нельзя на свете,
    а с ними — вовсе жизни нет.

    ♥ Был холост — снились одалиски,
    Вакханки, шлюхи, гейши, киски;
    Теперь со мной живет жена,
    А ночью снится тишина.

    ♥ Он даму держал на коленях
    и тяжко дышалось ему,
    есть женщины в русских селеньях —
    не по плечу одному.

    ♥ Отменной верности супруг,
    Усердный брачных уз невольник-
    Такой семейный чертит круг,
    Что бабе снится треугольник.

    ♥ С неуклонностью упрямой
    все на свете своевременно;
    чем невинней дружба с дамой,
    тем быстрей она беременна.

    ♥ Все переменилось бы кругом,
    если бы везде вокруг и рядом
    женщины раскинули умом,
    как сейчас раскидывают задом.

    ♥ Толстухи, щепки и хромые,
    страшилы, шлюхи и красавицы
    как параллельные прямые
    в мое душе пересекаются.

    ♥ Когда к нам дама на кровать
    сама сигает в чем придется,
    нам не дано предугадать,
    во что нам это обойдется.

    ♥ Являют умственную прыть,
    пускай мужчины-балагуры,
    а даме ум полезней скрыть —
    он отвлекает от фигуры.

    ♥ Есть дамы: каменны, как мрамор,
    и холодны, как зеркала,
    но чуть смягчившись, эти дамы
    в дальнейшем липнут, как смола.

    ♥ Всегда мне было интересно,
    Как поразительно греховно:
    Духовность женщины — телесна,
    А тело — дьявольски духовно.

    ♥ Чтобы не дать угаснуть роду,
    Нам богом послана жена,
    А в баб чужих по ложке меду
    Вливает хитрый сатана.

    ♥ Носишь радостную морду
    И не знаешь, что позор —
    При таких широких бедрах —
    Такой узкий кругозор.

    ♥ Наступила в душе моей фаза
    упрощения жизненной драмы:
    я у дамы боюсь не отказа,
    а боюсь я согласия дамы.

    ♥ В душе моей не тускло и не пусто,
    и даму если вижу в неглиже,
    я чувствую в себе живое чувство,
    но это чувство юмора уже.

    ♥ В тихой смиреннице каждой,
    в робкой застенчивой лапушке
    могут проснуться однажды
    бл… кие гены прабабушки.

    ♥ Когда врагов утешат слухом,
    Что я закопан в тесном склепе,
    То кто поверит ста старухам,
    Что я бывал великолепен?

    ♥ Душой и телом охладев,
    Я погасил мою жаровню:
    Еще смотрю на нежных дев,
    а для чего — уже не помню.

    ♥ Когда в семейных шумных сварах
    Жена бывает неправа,
    Об этом позже в мемуарах
    Скорбит прозревшая вдова.

    ♥ Хвалите, бабы, мужиков:
    мужик за похвалу
    достанет месяц с облаков
    и пыль сметет в углу.

    ♥ Без удержу нас тянет на огонь,
    А там уже, в тюрьме или в больнице,
    С любовью снится женская ладонь,
    Молившая тебя остановиться.

    ♥ Красоток я любил не очень,
    и не по скудости деньжат:
    красоток даже среди ночи
    волнует, как они лежат.

    ♥ Готов я без утайки и кокетства
    признаться даже Страшному Суду,
    что баб любил с мальчишества до детства,
    в которое по старости впаду.

  3. Ну как же тут не веселиться?
    Сия картина забавляет –
    Себя мнит дама светской львицей,
    А рот раскроет – шавка лает!

    Nata_Fox

  4. Тоже хочу попробовать)) Хотя, можно сказать, что дебют уже состоялся)) В пресловутых «Манжетках»)))

    На славу я не претендую,
    Ночами оды не кропаю,
    Словами образы рисую
    И так душою отдыхаю!

    Nata_Fox

  5.  ВОТ… ПРОБУЮ СЕБЯ…

    =D Я всё время пробую себя,
    То «пощупаю», то я рифмую.
    Иногда выходит ерунда,
    =D Иногда я от себя кайфую…
    Шушенька

  6. Из нас любой, пока не умер он,
    себя слагает по частям
    из интеллекта, секса, юмора
    и отношения к властям.

    Когда-нибудь, впоследствии, потом,
    но даже в буквари поместят строчку,
    что сделанное скопом и гуртом
    расхлебывает каждый в одиночку.

    С рожденья тягостно раздвоен я,
    мечусь из крайности в конец,
    родная мать моя — гармония,
    а диссонанс — родной отец.

    Между слухов, сказок, мифов,
    просто лжи, легенд и мнений
    мы враждуем жарче скифов
    за несходство заблуждений.

    Кишат стареющие дети,
    у всех трагедия и драма,
    а я гляжу спектакли эти
    и одинок, как хер Адама.

    В сердцах кому-нибудь грубя,
    ужасно вероятно
    однажды выйти из себя
    и не войти обратно.

    То наслаждаясь, то скорбя,
    держась пути любого,
    будь сам собой, не то тебя
    посадят за другого.

    Не прыгай с веком наравне,
    будь человеком;
    не то окажешься в гавне
    совместно с веком.

    Гляжу, не жалуюсь, как осенью
    повеял век на ряди белые,
    и вижу с прежним удовольствием
    фортуны ягодицы спелые.

    Хотя и сладостен азарт
    по сразу двум идти дорогам,
    нельзя одной колодой карт
    играть и с дьяволом, и с Богом.

    Непросто — думать о высоком,
    паря душой в мирах межзвездных,
    когда вокруг под самым боком
    сопят, грызут и портят воздух.

    Никто из самых близких поневоле
    в мои переживания не вхож,
    храню свои душевные мозоли
    от любящих участливых галош.

    Возделывая духа огород,
    кряхтит гуманитарная элита,
    издерганная болью за народ
    и сменами мигрени и колита.

    С успехами наук несообразно,
    а ноет — и попробуй заглуши —
    моя неоперабельная язва
    на дне несуществующей души.

    Эта мысль — украденный цветок,
    просто рифма ей не повредит:
    человек совсем не одинок —
    кто-нибудь всегда за ним следит.

    С душою, раздвоенной, как копыто,
    обеим чужероден я отчизнам —
    еврей, где гоношат антисемиты,
    и русский, где грешат сионанизмом.

    уходят сыновья, задрав хвосты,
    и дочери томятся, дома сидя;
    мы садим семена, растим цветы,
    а после только ягодицы видим.

    Живу я одиноко и сутуло,
    друзья поумирали или служат,
    и там, где мне гармония блеснула,
    другие просто жопу обнаружат.

    Я вдруг утратил чувство локтя
    с толпой кишащего народа,
    И худо мне, как ложке дегтя
    должно быть худо в бочке меда.

    Смешно, когда мужик, цветущий густо,
    с родной державой соли съевший пуд,
    внезапно обнаруживает грустно,
    что, кажется, его давно ебут.

    Во всем, что видит или слышит,
    предлог для грусти находя,
    зануда — нечто вроде крыши,
    текущей даже без дождя.

    На нас нисходит с высоты
    от вида птичьего полета
    то счастье сбывшейся мечты,
    то капля жидкого помета.

    Мы умны, а вы — увы,
    что печально, если
    жопа выше головы,
    если жопа в кресле.

  7. ГУБЕРМАН — цитаты и высказывания…

    В одиночестве или нет, придется идти вперед.

    Душой своей, отзывчивой и чистой,
    других мы одобряем не вполне;
    весьма несимпатична в эгоистах
    к себе любовь сильнее, чем ко мне.

    Я так давно бегу, что не помню уже от чего.

    Тому, что в семействе трещина,
    всюду одна причина:
    в жене пробудилась женщина,
    в муже уснул мужчина.

    Весомы и сильны среда и случай,
    но главное — таинственные гены,
    и как образованием ни мучай,
    от бочек не родятся Диогены.

    Не брани меня, подруга,
    отвлекись от суеты,
    все итак едят друг друга,
    а меня еще и ты.

    Жизнь не обходится без сук,
    в ней суки с нами пополам,
    и если б их не стало вдруг,
    пришлось бы ссучиваться нам.

    Игорь Губерман, из источника «Третье правило волшебника»

    Теперь я понимаю очень ясно,
    и чувствую и вижу очень зримо:
    неважно, что мгновение прекрасно,
    а важно, что оно неповторимо.

    Тюремщик дельный и толковый,
    жизнь запирает нас надолго,
    смыкая мягкие оковы
    любви, привычности и долга.

    Всегда мне было интересно,
    как поразительно греховно
    духовность женщины — телесна,
    а тело — дьявольски духовно.

    Игорь Губерман, из источника «Гарики на каждый день. Том 2»

    Я живу — не придумаешь лучше,
    сам себя подпирая плечом,
    сам себе одинокий попутчик,
    сам с собой не согласный ни в чем.

    Пока не поставлена клизма,
    я жив и довольно живой;
    коза моего оптимизма
    питается трын-травой.

    Толпа естествоиспытателей
    на тайны жизни пялит взоры,
    а жизнь их шлет к ебени матери
    сквозь их могучие приборы.

    Мой разум честно сердцу служит,
    всегда шепча, что повезло,
    что все могло намного хуже,
    еще херовей быть могло.

    Ты пишешь мне, что все темно и плохо,
    Все жалким стало, вянущим и слабым;
    но, друг мой, не в ответе же эпоха
    за то, что ты устал ходить по бабам.

    Если рвется глубокая связь,
    боль разрыва врачуется солью.
    Хорошо расставаться, смеясь —
    над собой, над разлукой, над болью.

    Добро уныло и занудливо,
    и постный вид, и ходит боком,
    а зло обильно и причудливо,
    со вкусом, запахом и соком.

    Эта мысль — украденный цветок,
    просто рифма ей не повредит:
    человек совсем не одинок —
    кто-нибудь всегда за ним следит.

    Глупо думать про лень негативно
    и надменно о ней отзываться:
    лень умеет мечтать так активно,
    что мечты начинают сбываться.

    Игорь Губерман, из источника «Второй иерусалимский дневник»

    самый бедный-это тот, кто не умеет пользоваться тем, чем располагает.

    В цветном разноголосом хороводе,
    в мелькании различий и примет
    есть люди, от которых свет исходит,
    и люди, поглощающие свет.

    Живи и пой. Спешить не надо.
    Природный тонок механизм:
    любое зло — своим же ядом
    свой отравляет организм.

    Будущее — вкус не портит мне,
    мне дрожать за будущее лень;
    думать каждый день о черном дне —
    значит делать черным каждый день.

    Чтобы плесень сытой скудости
    не ползла цвести в твой дом —
    из пруда житейской мудрости
    черпай только решетом.

    Прожив уже почти полвека.
    тьму перепробовав работ,
    я убежден, что человека
    достоин лишь любовный пот.

    На всех перепутьях, что пройдены,
    держали, желая мне счастья,
    стальные объятия родины
    и шею мою, и запястья.

    У скряги прочные запоры,
    у скряги темное окно,
    у скряги вечные запоры —
    он жаден даже на говно.

Комментарии запрещены.